Сегодня в стране происходит серьезное изменение общественно-политической ситуации — кризис пришел в реальный сектор экономики, породив безработицу и социальные протесты.
Прежний фундамент, на котором политический режим прочно стоял пять лет, держался на неформальном общественном договоре: население согласилось на ограничение политических прав, а власть гарантировала экономическую стабильность. Например, когда в 2004 году отменяли выборность губернаторов, социологические опросы показывали, что люди недовольны. Но протестов не было, потому что в стране уже второй год шел рост реальных доходов населения — в среднем на 11 % в год.
В условиях кризиса власть не в состоянии обеспечить исполнение этого соглашения и вернуть стабильность и не сможет этого сделать, по крайней мере, в течение двух ближайших лет. Распалась связка, на которой основывался политический режим.
Вообще-то можно жить и без общественного договора. Но тогда страна будет находиться в состоянии «мертвой зыби» — в любой момент все может обрушиться. А чтобы обеспечить какое-то равновесие, власть должна выходить на новое неформальное соглашение с группами населения. И здесь появляются совершенно новые задачи для некоммерческого сектора.
По логике развития кризиса, социальные протесты будут нарастать, это неизбежно. Что может сделать власть с волной поднимающегося недовольства населения? Либо, пока еще есть резервные фонды, гасить их деньгами, как, скажем, в 2005 году были погашены недовольства по поводу монетизации льгот, либо применять силовое решение, как во Владивостоке в конце прошлого года, когда ОМОН подавил протест против увеличения пошлин на иномарки.
Но оба эти ресурса ограничены. Денег в казне все меньше, и выделив средства одному региону, придется давать и соседним. А привлечение ОМОНа не гарантирует положительный для власти результат: народ может испугаться и затихнуть, а может и озлобиться...
Какие еще существуют варианты? Переговоры. В Италии и Франции идут серьезные социальные протесты, забастовки, демонстрации, но там работают переговорные механизмы. А наша власть не в состоянии обеспечить переговоры с населением: все политические партии в Госдуме — игрушечные. Кто может быть посредником при отсутствии реальных политических партий? Гражданские неполитические организации. Да, их стало меньше, они слабее. Но правительству, чтобы создать доверительное звено между протестующими группами и властью, больше не на кого рассчитывать. Я полагаю, что посредничество — это новая задача, которая появляется у некоммерческого сектора.
Если прежний общественный договор, где главной ценностью являлась стабильность, утратил силу, значит надо искать новый стержень, вокруг которого будет строиться новый договор. Убежден, что сейчас снова будет подниматься такая альтернативная ценность, как справедливость. Неслучайно и в Европе, и в Америке одной из наиболее актуальных тем является, например, отмена бонусов для топ-менеджмента. Если одни теряют работу, почему другие могут получать большие премии?
Какие ценности лягут в основу нового общественного договора? Это вопрос для наиболее продвинутых некоммерческих организаций с серьезными интеллектуальными ресурсами, например, таких как АСИ, «Мемориал», Московская Хельсинкская группа и других.
Сделает ли что-нибудь власть? Все основные игроки в условиях кризиса начинают выстраивать широкие коалиции. Президент Саркози тащит в правительство социалистов, президент Обама ключевые посты отдает оппозиционной республиканской партии. Впереди тяжелые времена и непопулярные решения, поэтому нужно максимально распределить ответственность за них между разными группами элит.
В России так сделать невозможно, потому что у нас нет оппозиционных партий. Есть оппозиционные настроения, есть радикальные движения, но партий нет. Как же будут возникать у нас антикризисные коалиции? Видимо, власть попытается вовлечь в диалог известных людей и организации.
Но чтобы началось движение в эту сторону, правительство должно сделать несколько определенных шагов.
Во-первых, изменить репрессивный закон об НКО 2006 года, не только для снижения бремени для НКО, но и как знак того, что власть нуждается в некоммерческом секторе.
Второй шаг должен быть связан с прессой. Власти необходим союзник в лице независимых от государства СМИ. Причем, чтобы облегчить прессе жизнь, нужны не столько деньги, сколько серьезные антимонопольные меры по рынку опта, розницы, подписки, услуг связи и т.д. Эту сферу давно никто не чистил, она страшно зашлакована.
Ну и последнее — судебная власть. Сегодняшняя система приводит к маргинализации судей, адвокатов, следователей. Ведь чтобы давать взятки, совершенно необязательно уметь выступать перед присяжными; не надо быть хорошим следователем, когда исход дела уже предрешен по телефонному звонку. Внутри судебной системы есть масса людей, которые недовольны тем, что им, квалифицированным и конкурентоспособным профессионалам, система не дает работать. Поэтому поддержка либо власти, либо общества, а лучше обеих сторон может вызвать быстрые и эффективные преобразования в судебной власти.
В случае быстрой реализации всех этих задач у нас появится возможность избежать самого худшего варианта развития социального кризиса.
Александр Аузан, профессор МГУ, президент Института национального проекта «Общественный договор», член Совета при Президенте Российской Федерации по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека.
Некоммерческое обозрение № 14.