В этом ресторане испытываешь странные ощущения. Словно остался один во Вселенной. Правда, спокойный голос официанта, тихие разговоры посетителей за соседними столиками и приглушенная музыка не дают одиночеству полностью захватить тебя. И в то же время эти звуки только подчеркивают беспомощность человека в кромешной темноте.
В первые минуты глаза стараются отыскать хоть какой-то лучик света, хоть намек на него, несмотря на то, что официант заранее предупреждает: не пытайтесь ничего разглядеть, все равно ничего не увидите, только голова разболится от напряжения. Потом, осознав бесполезность этого занятия, организм обостряет другие чувства: слух, осязание, обоняние.
А вот чувство времени теряется напрочь. Уходя из ресторана, я с удивлением узнал, что пробыл в темном зале около полутора часов, хотя мне показалось, что прошло не более тридцати минут.
Еда вкусная, но непонятная. Фокус в том, что изначально посетитель не знает, из чего приготовлены блюда. В полной темноте трудно определить, что ты ешь, — полагаться приходится только на вкусовые рецепторы. Поэтому после выхода из темного зала посетителям показывают список использованных в блюдах продуктов. Сопоставление этого списка с ощущениями от вкуса еды вызывает массу эмоций и вопросов: как же я спутал мясо с рыбой?
Но главный вопрос, который выносишь из этого ресторана, потом долго не дает покоя: «Господи, как же ОНИ живут?»
Удочка для инвалида
— В полной темноте могут работать только тотально слепые люди, — говорит владелец ресторана врач-офтальмолог Игорь Медведев. — Даже инвалиды с остаточным зрением невольно начинают искать свет.
Дозированная темнота, по словам Медведева, действует на человека благотворно: гибнут раковые клетки на начальной стадии развития, обостряются чувства. Полтора часа нахождения в темноте по оздоровительному эффекту приравниваются к двум дням на берегу моря. В кромешной темноте человек на 30% более открыт, откровенен, чем при свете. Правда, больше этого времени находиться без света вредно — в организме начинаются отрицательные процессы.
Ученик и соратник знаменитого офтальмолога Святослава Федорова, Игорь Медведев, проработав многие годы в МНТК «Микрохирургия глаза», в 1990-х годах открыл свою клинику. Со временем бизнес вырос, превратившись в многопрофильный «Международный медицинский холдинг Игоря Медведева». В 2006 году на глаза профессору попалась заметка о необычном парижском ресторане «Dans le Noir?», в котором посетители ели в полной темноте, а обслуживали их слепые официанты.
Идея создания ресторанов, в которых посетители могли бы ощутить себя незрячими, принадлежит Международному фонду слепых. Компания Ethik Investment подвела под эту идею коммерческую основу и открыла рестораны в Париже и Лондоне.
Медведев загорелся идеей открыть такой же ресторан в Москве. Поехал во Францию, купил франшизу и вскоре единственный в России ресторан «В темноте?», расположившийся на первом этаже одной из клиник Медведева, уже принимал посетителей.
— Игорь Борисович обратился в нашу организацию, когда набирал официантов для ресторана, — вспоминает председатель Московской городской организации Всероссийского общества слепых (МГО ВОС) Александр Машковский. — Поначалу мы с сомнением отнеслись к его предложению. Сейчас многие бизнесмены наобещают золотые горы, а потом пропадают. Но Медведев оказался человеком дела. Мы пригласили желающих. Конкурс был около 40 человек на место.
По словам Машковского, Медведев подбирал ребят, которые физически развиты, хорошо двигаются, энергичны и грамотны. Многие из официантов владеют иностранными языками. А поскольку ресторан периодически посещают иностранцы, официанты, знающие языки, способствуют повышению рейтинга заведения.
Отобранные ребята прошли соответствующее обучение и тренинги. Несколько человек стажировались во Франции, а потом передавали заграничный опыт своим коллегам.
— Мы приветствуем, когда предприниматели создают рабочие места для инвалидов, чтобы они могли достойно зарабатывать и жить, — продолжает Александр Машковский. — Сегодня инвалиду прожить на одну пенсию очень сложно. Игорь Борисович подошел к этому вопросу грамотно. Он не дал инвалидам рыбу, он дал им удочку, чтобы они могли наловить рыбы сами. Официанты ресторана «В темноте?» прилично зарабатывают, у них неплохой социальный пакет, и отношение к ним хорошее, например, после работы персонал обычно развозят по домам.
Сейчас в ресторане работают не только слепые официанты, но и музыканты — по вечерам играют живую музыку. И любой желающий тут же может купить компакт-диск с их музыкой, причем, все деньги идут музыкантам, ресторан не берет с этого ни копейки. Кроме того, в ресторане можно приобрести книгу для слепых, напечатанную шрифтом Брайля, и подарить ее в знак благодарности официанту или музыканту.
— Во многих благотворительных фондах частному жертвователю трудно проследить, куда идут его деньги, — рассуждает Игорь Медведев. — А здесь прямая помощь — вы купили книгу и сразу ее подарили.
После опытов с продажей дисков и книг Медведев пошел еще дальше. Сейчас ресторан собирает поделки, сделанные руками слепых ремесленников — посуду, сувениры, — с координатами авторов. Допустим, посетитель покупает понравившуюся ему чашку. А на донышке написано имя автора и его телефон. Покупатель может позвонить мастеру и спросить, пришли ли ему деньги за чашку, которую он купил в ресторане «В темноте?».
— И люди с удовольствием покупают изделия слепых мастеров, — говорит Игорь Медведев, — потому что их привлекает честность, открытость и доступность такого вида благотворительности.
Если в первое время люди шли в ресторан ради любопытства, то сегодня заведение имеет свою клиентуру. Впрочем, и любопытных не убавилось, поэтому бывает, что в выходные попасть сюда невозможно.
Непрофильный актив
Зачем успешному врачу и предпринимателю, владеющему сетью клиник, такой непрофильный актив, как ресторан? Впрочем, как говорит сам Медведев, ресторан дает возможность зрячим людям заглянуть в страну слепых, а зрение — это как раз профиль профессора, который и сейчас дважды в неделю делает операции, спасая глаза своих пациентов.
— Чего больше в этом проекте — маркетинга или тяги к добрым делам? — пытаюсь я найти первопричину появления ресторана.
— Если бы я был ресторатор, это была бы другая история, а я врач-офтальмолог, — говорит Медведев. — У каждого врача за спиной есть ошибки, в том числе и у меня, я не безгрешный человек. Есть желание помочь тем, кому еще можно помочь, чувство неловкости перед теми, кому помочь уже нельзя. Так что появление этого ресторана нельзя подвести к какому-то одному фактору, мол, он был открыт только для бизнеса или только для души. Как нельзя однозначно сказать, что явилось причиной той или иной болезни — на это влияет множество факторов, так и появление ресторана — это целый конгломерат того, что накопилось в душе.
— Люди, побывавшие в темноте, по-другому начинают смотреть на жизнь, — считает председатель МГО ВОС Александр Машковский. — Например, многие понимают, что потерять зрение может каждый человек. А Медведев, думаю, понимает это лучше других. И его ресторан — своего рода реабилитационный центр для здоровых людей: к ним приходит осознание того, что надо быть добрее, отзывчивее, внимательнее к людям, в том числе и инвалидам, которым очень тяжело.
— Почему решили приобрести франшизу? — спрашиваю у Медведева. - Наверняка можно было найти другие пути. Сэкономили бы на покупке лицензии, а ресторан сделали бы, что называется, «по мотивам».
— Во-первых, зачем изобретать велосипед, когда можно купить готовый проект. Насчет же экономии вопрос спорный — неизвестно, сколь¬ко бы потеряли сил, времени и денег, пытаясь дойти до всего самостоятельно. А во-вторых, авторские права надо соблюдать.
Вопреки прогнозам друзей и профессионалов ресторанного бизнеса, необычный ресторан оказался коммерчески успешен.
— Когда ресторан открывался, все смеялись: что за ерунду ты сделал? Кто сюда пойдет? — вспоминает Игорь Медведев. — Мы тогда вообще не рассчитывали на прибыль.
В печати несколько месяцев назад фигурировали данные, что месячный оборот ресторана составляет около 2 млн. рублей. Но сегодня, в разгар экономического кризиса, Медведев предпочитает не называть никаких цифр, касающихся его бизнеса.
— Что такое деньги сегодня? — спрашивает Медведев. — В какой валюте считать доходы и расходы? Во время кризиса прибыль — это вопрос риторический. Холдинг — это живой организм с единой кровеносной системой. Все предприятия группы — как сообщающиеся сосуды. Если в одном возникают проблемы, денежные потоки направляются туда.
Футбол для слепых
Вскоре после открытия ресторана Игорь Медведев начал помогать команде слепых футболистов.
— Футбол среди слепых до него влачил жалкое существование, — вспоминает Александр Машковский.
Медведев так увлекся этим делом, что создал Федерацию по футболу среди слепых и слабовидящих России. На которую, по его словам, идет вся прибыль от ресторана.
— Когда сделал шаг, обратной дороги уже нет, — считает Медведев. — И на этом пути нам всегда что-то или кто-то помогает. Например, на днях арестанты Владимирского централа выразили желание бесплатно шить для нашей федерации специальные мячи. Как объяснить это? Не знаю. Это не увлеченность, это образ жизни, если хотите, стремление к тому, чтобы оставить после себя какой-то след.
Возможно, кто-то посчитает это высказывание громкими словами. Однако у главы холдинга на этот счет своя позиция:
— На тот свет деньги не унесешь. А много ли мне надо? Я не пью, не курю, правда, матом иногда ругаюсь. Но за это пока денег не берут. Если введут штрафы за непарламентские выражения, буду экономить и на словах, — смеется Медведев.
Сегодня Федерация по футболу среди слепых и слабовидящих России насчитывает уже 12 команд. Медведев, который является президентом федерации, планирует в этом году провести чемпионат России. Опыт уже есть — проведено множество турниров, в том числе и первый международный, состоявшийся в прошлом году в Москве.
— Есть много видов спорта для инвалидов по зрению: футбол, плавание, легкая атлетика, дзюдо — все параолимпийские виды, — рассказыва¬ет Александр Машковский. — Финансирование идет из разных источников: государственное финансирование, средства параолимпийского комитета, комитета по спорту Москвы. И спонсоры деньгами помогают, как, например, Медведев, финансирующий футболистов.
Другое мнение на этот счет у Игоря Медведева:
— Да, ребята из футбольной команды нам благодарны. Но нельзя, чтобы такое дело держалось на одном человеке, — государство должно помогать. А нашей федерации, кроме московского правительства, которое частично оплатило лишь одну поездку, никто не дал ни копейки. Поэтому благодарить надо сподвижников, которые меня поддерживают, начиная от друзей и заканчивая партнерами и коллегами по работе. Без них я бы ничего не сделал.
— Когда технология отлажена, людям просто интересно этим заниматься, — продолжает Игорь Медведев. — Мы уже знаем, на чем можно сэкономить. Баннер, например, можно напечатать на специальном материале за 15 тысяч рублей, а можно на бумаге за пять. Можно купить кубки в одном месте, а гравировку на них заказать в другом — это будет гораздо дешевле, чем покупать кубки и заказывать надписи в одном месте.
Вообще, благотворительная деятельность профессора Медведева началась не с ресторана. С 1999 года под шефством холдинга находятся два детских дома. Один в Москве, второй, которому они помогают вместе с «Газпромом», — в поселке Черныш Смоленской области. Помогали еще двум домам престарелых, но по не зависящим от Медведева причинам связь с ними прекратилась.
— Как сказался кризис на вашей благотворительной деятельности?
— Если на улице идет дождь, а вы без зонта, как бы ни старались спрятаться, все равно промокнете. Да и зонт полностью тоже не защитит. Так и в холдинге. Например, розничная торговля упала сразу. А проседание хотя бы одной компании неминуемо тянет вниз и все остальные подразделения группы. Недавно посмотрели основные показатели и выяснили, что кризис уже отодвинул нас на уровень 2006 года.
— Какие антикризисные меры принимаете?
— Снова взял в свои руки оперативное управление холдингом, от которого я в последние годы несколько отошел. Сейчас как раз выстраива¬ем антикризисную тактику и стратегию, но о каких-то конкретных мерах рассказывать пока воздержусь. Хотя, скажу честно, ситуация на рынке непредсказуемая. Кто знает, сколько будет завтра стоит доллар или евро? Никто. Поэтому непонятно, что может произойти. То есть долгосрочная перспектива более-менее очевидна, непредсказуемы именно ближайшие тренды.
— Если кризис прижмет ваш бизнес еще более основательно, сбросите благотвори¬тельную нагрузку?
— Бросить это дело — то же самое, что с клиники снять вывеску с фамилией. Для меня есть только один вариант — могут написать «имени».
Геннадий Шалаев, Некоммерческое обозрение, № 14/2009.